Братья ОТул радостно вылезали из одежды. Ненормальные. Я отвернулась.

 

  • Эй, Эспо! Мы с парнями плывём до скалы. Ставка - чирик. Ты с нами? - проговорил Иван, шумно пыхтя и разминаясь.
  • Спасибо, нет, джентльмены. Мне, знаете ли, наследство дорого. Хотелось бы сохранить, - открыто рассмеялся командир пограничников. Махнул мне рукой: - Лео, дружок, держись лучше меня, а не этих экстремалов. Пусть себе плескаются, пока серьезные люди принимают по рюмке за здоровье.

Я с великим облегчением побежала к улыбчивому Эспозито. Бутылки и закуски в коробках и корзинах. Даже скатерть не забыли. Двое мужчин в сером вытащили из хаммера складной стол,точными движениями накрыли и ушли готовить барбекю. Кто это?

  • Ну здравствуй, курсант! Как учеба? Справляешься? Мужчина глядел на меня с улыбкой. Рост как у меня или

чуточку ниже. Черный свитер, черные брюки со стрелками, лакированные туфли. Смотрятся неуместно на мелкой гальке пляжа, будто их хозяин собрался ехать в последний момент. Губы тоцковаты, очень правильный нос, высокие скулы, глаза. Да, у всякого есть глаза, что тут странного? Черные, как цыганская ночь, большие, как с другого лица украденные. Неназываемый! Я запоздало поняла, что разглядываю мужчину слишком долго. И молчу.

  • Ничего не расскажешь? - мягко улыбнулись губы. Нижняя сделалась шире, податливее. - Эй, Петров!

Человек в черном протянул руку, видно по носу щелкнуть

меня хотел. В этот момент я решила потрясти головой для просветления. Мужские пальцы зацепили щеку и рот, задели ссадину на губе, раскровянив свежую царапину. Я шикнула от боли.

Незнакомец рассмеялся, слизнул нахально мою кровь со своей кожи и спрятал руку в карман. Я его узнала. Чиновник из канцелярии Школы. Он расспрашивал, как я уложила на носилки дебила-Била на последнем этапе пятиборья.

Показался мне тогда старше гораздо.

  • Господин Юнкер?
  • Ты не забыл, курсант? Мы же встречались всего однажды, - мягко удивился чиновник. Черные глаза глядели доброжелательно.
  • Я не забыл, - я размазывала кровь по подбородку и старалась соответствовать, как умела.
  • Тебе повезло, Петров, с фамилией. Ничего в ней нельзя ни прибавить, не убавить, ни отнять . Здешние любят укорачивать имена и перековеркивать их на свой вкус. На самом деле, Лео, меня зовут Вальтер Юнкергрубер, - доложился хозяин хаммера. Протянул настоящий и белоснежный носовой платок. - Прошу.

Я кивнула и прижала ткань к кровоточащей губе. Запах Блю от Шанель прочно переплелся с пороховым газом. Тренировался сегодня в стрельбе герр Юнкергрубер?

  • Предлагаю выпить за мир во всем мире, - обратил на себя внимание Эспозито. Улыбался одним ртом и переводил взгляд с господина в черном на меня и обратно. - Шартрез, Черный Уокер, Веселая вдова?
  • Я не пью, - обнародовала я. Не могла, как ни пыталась, отлепить глаз от мужчины. Что-то было в том, как он на меня смотрел. Тревожное и заводное одновременно
  • Тогда шартрез, - сделал вывод комэск. Всунул мне в руку крошечную зеленую рюмку на тоненькой ножке. - Пойдем, Лео, посмотрим на твоих мужиков. Как они там? Не утонули?

Почему это оци мои? Да что с ними вообще может случиться, с этими сумасшедшими? Эспо неожиданно твердо взял меня за локоть и потащил к воде. Телефонная трель остановила герра Юнкергрубера где-то позади.

  • Так, птенчик Jlo, этот капитан не так прост, как кажется.

Да не делай ты дурацкое лицо! Юнкер напросился с нами в последнюю минуту, а у самого в багажнике полный аллее гемахт в плане жратвы и выпивки. Зачем, спрашивается? Затем. Он безопасник, а они гребут только под себя и контору, понял? Соображай быстрей! И держи язык на привязи, мальчик, - небрежно ухмыляясь, как о мелкой ерунде, выдал негромко брюнет.

  • На какую тему? - прошептала я. Мне не понравился поворот.
  • На все! Тупо помалкивай. Понял?

Я кивнула. Терпела плотно прижавшегося к левому боку пограничника. Револьвер в кармане его галифе давил в бедро. Эх!

Как жалцо. Такой интересный герр, как его? Вальтер. Какая контора? Куда гребут? Я не чувствовала от него ничего опасного. Наоборот. Веселящее любопытство покалывало подушечки пальцев. Хотелось узнать. Ну, к примеру, какие на ощупь его волосы. Такая плотная волна обычно бывает у жестких, как проволока, кудрей. И глаза. Я задумчиво поднесла к губам сладкий ликер. Алкоголь обжог чертову рану. Я ойкнула.

  • Я первый! Все вы зимы настоящей не видели, бледные! Мы - настоящие суровые парни с Урала , не боимся прохладной водички! - выкрикнул Иван, выбираясь из ледяной волны. Кр- расный, здор-ровенный, р-радостный. Заметил меня. - Что, опять кровь, Лёнька?! Что же вы, летуны беспредельные, снова братана моего разрисовали! Ща я вам, буржуйские рожи, устрою хенде хох! Кто?! Эспозито, ты?

Тот резво поднял руки вверх.

  • Гитлер капут, Иван! - заржал весельчак-пограничник и показал пальцем за спину на черного Юнкера, - его работа, натюрлих.
  • Ща я со всеми вами разберусь! - постановил Ваня. Сунул могучие ноги в берцы и сделал шаг.
  • Ваня, это... - я повисла на мокром побратиме, скороговоркой перечисляя события. Тот отводил меня конопатой рукой и желал выяснений.
  • Прелестные трусики, Кей! - Эспо смеялся громко, предусмотрительно переместившись в сторону от сердитого Вани. - Новый взрослый имидж? Прощание с целибатом?
  • Где? - переключился мой старший лейтенант.
  • С чем? - изумилась я.

Мы слаженно обернулись.

Может быть, это кому-то нравится. Кто-то, наверное, делает фото на память и любуется в свободную минутку. Но только не я. Алого цвета тряпица якобы что-то прикрывала на теле нашего комэска. Зато было видно, где закончился хвост татуированной кошки. Бе!

  • Зачет, Кей-Мерер! Готов к совершеннолетию? Браво-браво! - продолжал прикалываться Эспозито.
  • Что-то ты слишком много говоришь, приятель. Не знал, что красное тебя заводит, - усмехнулся блондин в красных плавках. Вытирал себя знакомым полотенцем в клетку невозмутимо. Гладил кожу не спеша. Вдруг посмотрел остро: - Надеюсь, я могу не бояться поворачиваться к тебе задом, комэск?

Смех взорвал аудиторию фейерверком. Они ржали. Ваня показал большой палец. Близнецы тыкали в командира кулаками и хрюкали. Юнкер улыбался и велел жестом своему человеку разлить в стаканы алкоголь. Эспо открыто хохотал.

Кей-Мерер стоял довольный страшно. Шутка у него, видите ли, удалась! А ничего, что она моя, и я за это отнюдь не прославилась?

  • Пять баллов, Кей! Похоже, что чувство юмора привалило

соответственно возрасту. Ничто не обещало , если честцо. Очень рад за тебя барон! Поскольку ты родился за пару минут до полуночи, согласно секретным сведениям от кормилицы,то пить за твое сиятельство еще рано. И за очевидное здоровье я стакан успею принять, - сказал лукавый брюнет. И провозгласил: - Поэтому предлагаю тост: за нас, парни, за Школу! За крылья!

Я честно сделала глоток густого зеленого пойла. Вкусно. Неприметный человек обнес всех закусками. Я сунула за щеку крошечный корнишон, гася злым уксусным маринадом навязчивый сироп. У барона праздник? День рождения? Вот так по-простому, междусобойчик для одобренных? Или здесь так принято? А целибат? В чем прикол?

Никаких вопросов я задать не успела. Высоко в небе забормотали лопасти винтов, потом докатился гул. Белая амфибия с красными зубастыми мордами акул по бокам плюхнулась на мелкую рябь Залива. Альбатрос. Я замерла в восхищении. Эту неземную красоту видела только на фото.

  • Девочки! Наконец-то, - облегченно выдохнул Эспозито. Никого не обнимая, он чувствовал себя сиротой.

Девушки. Это да. Ничего уж тут не поделаешь, остается только уйти в сторону. Постоянный конфликт версий бытия. Мужской и женской. Я сделала пару шагов к кромке воды.

Восемь чудесных красавиц в потрясающих человеческий глаз и остальное нарядах стюардесс спустились с неба на галечный пляж. Ваня сделал грудь колесом, близнецы стали заметно прямее и остроумнее. Эспозито развалился в кресле. Кей- Мерер оделся и застегнул все пуговицы до подбородка. Из вранглера потянулась легонькая музыка. Мясной дух из шара барбекю обещал скорую готовность . Сразу заговорили все. Я потихоньку двинула к летающей лодке. Морщилась и втягивала в рот соленую разбитую губу.

  • Хочешь сигару? - спросил сбоку мужской голос. Вальтер Юнкергрубер.
  • Я не курю. Бросил, - памятуя предостережение пограничника, я не стала оборачиваться. Брела себе по бережку.
  • Давно? - он не желал отставать. Обгорелое мясо и стриптизерши его не интересуют? Да неужели?

Я пожала плечами. Не скажу.

Побратим Иван, разумник Эспо и мое родное звено ржали, как застоявшиеся жеребцы. Шутили напропалую. Настроение упало на ноль. Конфликт версий.

  • Тебе здесь не нравится? - желал беседовать любопытный герр Юнкер. Скрипел мелкой галькой след в след.
  • Нет. Неинтересно, - я в раздражении передернула плечами.

За спиной раздалось слаженное мужское «о-о!» Ребята

развлекались.

  • А что тебе интересно?

Вот достал! Я резко остановилась. Сунула руки в карманы галифе. Ладно!

  • Я в Школе уже десять дней. Никакого штурвала в руках, кроме руля джипа не держал. Сплошная зубрежка и муштра. Вот на амфибии этой я бы покатался! Интересно подняться в воздух с воды, - я глядела на мужчину чуть свысока. Мой рост и камни под ногами позволяли.
  • Хорошо, - неожиданно легко согласился Юнкер. Грыз травинку, пастушью сумку по виду. - Идем.

Он подал мне руку, желая помочь забраться на трапповый плот. Еще чего! По-моряцки расставив широко ноги, по самый локоть спрятав руки в карманы галифе, я небрежно утвердила себя в центре. Мотор загудел, унося нас к белому судну, мерно покачивающемуся на океанской глади. Я не стала оборачиваться на веселье на берегу. Мужские басы и звонкие колокольчики барышень далеко разносил теплый ветер по воде. Музыка и танцы. Их дела.