На фоне гор, взъерошив лошадь, скакал абрек-головорез — кого-то пулей огорошить; скакал, скакал и вдруг исчез.

 

Картинка вылезла за скобки, раскрыв их, как дырявый зонт, и с достопамятной коробки перенеслась на горизонт.

Нависла темная громада, но путь по кромке голубой в недостижимый Сильверадо держал непуганный ковбой.

Правдоподобное виденье, хоть промокало от дождя, но не нуждалось в утвержденье ни демиурга, ни вождя.

Оно вершинами вставало, текло субтитрами реки, как на экране кинозала — опять же рамке вопреки!

И чтоб казался беззаконным спагетти-вестерна канон, спешила пуля вслед за конным, кляня извилистый каньон.

Я был затянут тем простором, и не припомню до сих пор, чем у «Казбека» с «Беломором» на кухне завершился спор.

ЕВГЕНИЙ СЛИВКИН