• Как — обнимая? Она что, на памятник залезла?
  • Да нет. Эта скульптура в нормальный человеческий рост, в мэрии стояла когда-то, в фойе. И легкая — под мышкой можно унести.
  • А. откуда ты все это знаешь?
  • Да во всех газетах эти снимки были! И по телевизору кадры показы­вали. Подожди, может, и сейчас покажут.

И действительно — ведущая дискуссию журналистка, говоря о разном от­ношении к вождям пролетариата, подчеркнула, что их почитает не только старшее поколение, что в музей обратилась молодая девушка с просьбой.

 

И тут на экране появилась Ада, спрыгнувшая с грузовика и прижимав­шаяся к маленькому Ленину, выполненному из какого-то легкого материа­ла — скорее всего, из гипса. Г осподи! Чего ей надо от этого Ленина? Зачем? Почему? Возле ног Ады лежал не пустой рюкзак. Зачем ей рюкзак? А по­скольку Валентина не верила в горячую любовь молодых девушек к вождю революции, то тут же попросила Платона связаться с директором музея. Директрису они нашли дома. Извинившись за поздний звонок, Валентина представилась и попросила рассказать подробнее об этом происшествии.

  • Да понимаете, рассказывать-то и нечего! — ответила директриса. — Девушка очень просила отдать ей эту скульптуру. Я пообещала решить во­прос положительно в течение нескольких дней. Но она так и не пришла. Передумала, наверное.
  • Вот как. А. что представляет собой эта скульптура? Может быть, она разбитая?
  • Не разбитая, но с дырой в спине. Никто ведь их не берег, валялись, где попало... Она видела, что с дырой, но все равно просила.
  • Я заметила — девушка на машине приехала. Как она там оказалась?
  • Да наши рабочие ее где-то посадили, точно не знаю. У них надо спросить.
  • Сейчас я могу это сделать?
  • Не можете. У них квартиры без телефонов. А вот завтра — пожа­луйста.

Валентина поблагодарила директрису за информацию и обещала подъ­ехать утром в музей, чтобы осмотреть скульптуру и поговорить с рабочими. Платону же она рассказала об удивительном совпадении — в Ленина яко­бы влюбилась ее бывшая соседка по номеру в отеле, племянница бывшего диктора местного радио, женщины пожилой, но спортивной, с хорошей фи­гурой. Именно она упомянула про зеленый шарф Вологодского, и именно у нее за стеной умирал человек. А к этому был причастен Арнольд, которо­го они сейчас «опекают»...

На следующий день утром Валентина уже была в музее. Поговорив с ра­бочими, она узнала, что Ада увидела скульптуру тогда, когда ее выносили из мэрии, и тут же заявила о своей любви к вождю, признании его идей един­ственно правильными, а потом упросила посадить ее в машину возле Лени­на. Бегло осмотрев Ильича, Валентина тотчас его конфисковала, заявив, что им должны заняться милицейские эксперты, но попросила директрису никому пока об этом не говорить. Выгрузив Ильича с помощью водителя в УВД, она сначала забрала его к себе в кабинет и там, не спеша, произвела настоящий обыск — живого Ленина, наверное, обыскивали бы менее тща­тельно. Оказалось, что изнутри он был обит байкой и еще какой-то шелко­вой тканью, которая облезла, обтрепалась, оборвалась, но в некоторых ме­стах ее зачем-то пытались приклеить липкой лентой. К одной из этих «липу­чек» пристала какая-то бумажка. Она сидела глубоко, где-то под коленом вождя. Валентина вытянула ее вместе с кусочком скотча и не очень-то уди­вилась, увидев перед собой стодолларовую купюру — чего-то подобного она и ожидала, однако решила для себя, что потом все это тщательно обду­мает. Сейчас ей необходимо закончить с Вологодским, а связи между его убийством и этим богатеньким вождем она не видит никакой.

Зато связь между этой трагедией и театром обнаружилась — уже к обе­ду Валентине сообщили, что в бутафорскую приходила какая-то пожилая женщина, вроде учительница. Она якобы хотела поставить с детьми какой- то спектакль и очень интересовалась, как устроен бутафорский стог сена. Брала ли она его с собой? Да вроде нет, но могла и взять незаметно — из

театра при желании можно вынести что угодно. По описанию учительница весьма походила на женщину, говорившую про зеленый шарф...

Новость поступила и от службы, ведущей наружное наблюдение за Ар­нольдом — он побывал сегодня в квартире, в которой провел свои по­следние часы мужчина, попросивший Аду о помощи.

Это что же — круг сужается? Валентина тут же набрала номер Адиной тети.

  • Людмила Андреевна? Узнали меня? Вот и хорошо. Я только сейчас увидела фотографию Ады с Лениным. Да, да. Она действительно хотела его забрать? Из идейных соображений? Боже мой, неужели такое может быть? Что? Вы не дали? Так и сказали, что не пустите с Лениным на порог? Да. Резко. Ну ладно, лучше скажите мне, вы действительно на Славе Вологодском видели зеленый шарф?

Но собеседницу не так-то легко было сбить с толку — достойный про­тивник!

  • Легче сказать, кто его не видел. На каждом плакате.
  • Дымчатый, Людмила Андреевна. А зеленый он перекинул через пле­чо единственный раз. за несколько минут до своей смерти. И видеть его могли лишь те, кто при этом присутствовал — охранники, убийца.

На том конце провода заявили, что видеть его могли и случайные про­хожие.

  • А почему же вы сразу не объяснили, что были случайной прохожей?

Людмила Андреевна ответила, что на это есть веские причины и неожи­данно положила трубку.

Валентина отправилась в кабинет к Платону и рассказала ему и про зеленый шарф, и про саму Людмилу Андреевну.

  • Магнитофонную запись, где фигурирует этот зеленый шарф, сдела­ла? — поинтересовался он.
  • Сделала. Сейчас. А тогда, когда она об этом впервые сказала, — нет. Г осподи, Платон, у нее ведь на пальце была ссадина. Вернее, след от сса­дины. Я это заметила, когда она торт начала резать. Она оружие держа­ла, видимо, двумя руками. А при этом палец не убережешь. Вот тебе и третье доказательство. И с цветком стреляла — это уж чисто по-женски.
  • А второе — стог сена. Очную ставку с работниками театра, с этими бутафорами надо провести... Чтоб уж все точно было...
  • Конечно. Платон. А пока «наружке» надо дать задание, чтобы взяли ее под наблюдение. Вместе с Арнольдом «вести». Тебе уже докладывали, что он приходил в соседнюю квартиру? И к Людмиле Андреевне заглядывал. Так что он хорошо знаком с этой женщиной. А вот кто у них главный, кто кому подчиняется, сказать затрудняюсь. Пока Арнольд кажется мелкой

сошкой, промышляющей выбиванием долгов. Но, может, это — его личное хобби? Приработок, так сказать. А по большому счету, возможно, он — не последний человек среди тех, кто вершит судьбы сильных мира сего. Сильных от бизнеса. Но, думаю, мы все это узнаем от самого Арнольда. Кстати, его можно было взять прямо на этой квартире — по подозрению в убийстве.

— Решили еще немного последить за его поведением. Связи выявить. Пока они не ясны... Хотя стало известно, кто на выборах будет под пер­вым номером... И принадлежность этого деятеля к громким воротилам тоже определилась. И несколько звонков Арнольда к ним зафиксирова­но. Но это все еще не доказательства.