В голове странным рефреном крутились сказанные Верхов­ским слова: «Мы вновь вступили в период российской истории, когда армия и флот, ее единственные союзники, играют самую активную роль в обеспечении полити­ческой стабильности. Это повтор эпохи дворцовых переворотов, но, как говорят марксисты, на более высоком витке исторической спирали». Устрялов задержался на пороге дома, внимательно посмотрел на Михаила Николаевича и сказал то, что могло предназначаться только ему — самому молодому генералу российской армии:

 

  • Идет диктатор, Михаил Николаевич, идет, не звеня шпорами, не гремя саблей, идет не с Дона, Кубани или Китая. Он идет «голубиной походкой», «неслышной по­ступью». Он рождается вне всяких «заговоров», он зреет в сердцах и недрах сознания...

Звонок телефона заставил Михаила Николаевича оторваться от воспоминаний, посмотреть на стол, где теснились аппараты различных форм и цветов, определить тот, что осмелился нарушить тишину, а затем, почти нервно сунув окурок в горшок, стремительным шагом дойти до источника звонка и сорвать трубку, вжав внезапно вспотевшей ладонью в ухо.

Телефон экстренных сообщений.

Значит, где-то и что-то пошло не так, как планировалось. Понимание того, что в операциях подобной скрытости и масштаба всегда что-то идет не так, как планиро­валось, отнюдь не успокаивало.

  • Тухачевский.
  • Покушение на объект А. Сопровождающий ликвидирован, сам объект в тяже­лом состоянии. Убийцу задержать не удалось.

Вот черт! Черт!

Звонивший продолжал холодным тоном, без тени волнения, будто автомат:

  • Использовался ручной гиперболоид повышенной мощности.
  • Подождите, — на другом конце провода послушно умолкли. — Везите Лени­на... то есть объект А в Институт крови. Институт под нашим контролем?
  • Нет. Он не внесен в список первоочередных объектов.

Тухачевский прикусил губу. Еще один громадный прокол. А ведь списки неодно­кратно выверялись! Институт следовало включить туда как объект стратегического значения! Не секрет, что именно там Алексей Николаевич излечился от гемофилии. Кто контролирует институт, тот контролирует. все! Опять невольно вспомнилось любимое выражение Кобы: «Переворот — это вам не лобио кушать». Не лобио.

  • Немедленно группу захвата в институт. Пусть Дзержинский и Сталин дадут са­мых лучших, — от волнения Тухачевский перешел на открытую речь. — К тому вре­мени, как доставят туда Ленина, институт должен быть нашим. Малиновского аре­стовать. Он знает, что делать. И он должен сделать, — Михаил Николаевич бросил трубку, не дожидаясь ответа.