Молодые купались в любви, словно мальки в полиэтиленовом пакете рыболова-Купидона. И не заметили, как прозрачная пленка дала течь.
Сашка работал тамадой. Можно сказать, являлся представителем редкой разновидности мастеров разговорного жанра. Трудовой фронт был широк — свадьбы, банкеты, юбилеи и прочие увеселительные коллективные мероприятия. Еще в недавнем прошлом скромный биолог, а сегодня — находчивый аукционист, вдумчивый председатель собраний, озорной кукловод массовых гуляний, Саня в свои неполные тридцать семь был востребован, любим, словом, жил "в шоколаде". К тому же сумел не растерять с университетских времен ни мальчишеской стати, ни юношеского задора, что так важно в наше время. Со стороны, наверное, казалось, что Сашка летит по жизни. Хотя пройти ему пришлось совсем нелегкий путь...

Подробнее...

Сколько раз ей виделось: вот она встает на суде и говорит: «Прошу меня обвинить...» Доказательства? Нет
никаких доказательств, но она все расскажет как на духу, снимет с души камень.
Мать говорила Антонине за неделю до смерти: «Знаю, чего ты ждешь. А деньги я перепрятала, тебе ни за что их не найти!» Своего пятого - по счету, нежеланного, прижитого без брака и без любви ребенка мать не терпела, считала своим позором. Будучи давно вдовой, воспитав четверых, Антонину она родила в 45 лет. Не знает Антонина, что досталось старшим братьям и сестрам (они разлетелись в разные края), а ей — ни души материнской, ни ласки.

Подробнее...

Мой первый брак оказался неудачным: я очень любила мужа и не смогла простить его предательства. Мы разойтись, когда нашему малышу не исполнилось даже года. Для меня это было трагедией. Вернул меня к жизни человек, за которого я впоследствии вышла замуж. Он обожает меня и моего ребенка. Своему первому мужу я все простила. Но мне очень обидно, что за пять лет он ни разу не поинтересовался, как живет его малыш. Я с ужасом жду того дня, когда ребенок узнает, что у него неродной отец. Что я тогда ему скажу? Может, мой страх надуман и всему виной обида, нанесенная мне в свое время?

Подробнее...

 -     Кусенька, ласточка, я все понимаю. Но и ты меня пойми. Ты мой маленький друг. Моя хорошая девочка. Ты мне как доченька. Ты же знаешь, я всю жизнь мечтал о доченьке. Ну какой без тебя праздник, а? Ты уж, пожалуйста, уважь старика. Я ждал этого дня шестьдесят лет. С кем я буду танцевать, если ты не придешь? С Анной Максимовной? С Инессой Львовной? Детка, они же бабушки уже. А я хочу танцевать с молодыми красавицами. Сколько мне танцевать-то осталось, эх-хе-хе, совсем старик, совсем... - голос Марка Михайловича рокотал в трубке, сочный, густой баритон. С таким баритоном хорошо бы играть резонерствующих отцов в театре, а не монографии по гебраистике писать. - И потом, Куся, это будет круто. Меню уже составлено. Инесса расстаралась. Суп из фазанов.

Подробнее...

Этот луг и река, эти полусухие травы,

Этот светлый, немой, нечеловечий мир.

Кто решил вдруг за нас с тобою, что мы не вправе Появиться на свет и умереть детьми?

Подробнее...

Не говори мне больше, что я сильна.

Я больна, я одна, я натянута, как струна.

Еще слово — и мелкой дрожи не скрыть руками. Раньше было сердце — испуганный воробей,

Подробнее...

Как мутной нахлебаешься воды —

Не хочешь, а приходится напиться Такой войны, и смерти, и беды.

Подробнее...

11 — 17 сентября 2017 года под Иркутском в рамках фонда СЭИП (социально-экономических и интеллектуальных программ) (руководитель С.А. Филатов) прошел 17-й Международный фо­рум молодых писателей стран СНГ и зарубежья.

Подробнее...

Только однажды он вернулся на второй день — в разгар большого и жаркого старушечьего чаепития. Он неожиданно, черный, со смоляной бородой, вырос на пороге — и старушечки все обомлели, не говоря уже о его старушонке, которая чуть не упала в обморок.

Подробнее...

«Все читали самиздат, все слушали Окуджаву, Высоцкого, Галича», — вспоминает ат­мосферу того времени Александр Даниэль. Узкий круг равных по духу и общие литератур­ные интересы, напряженность и ожидание обысков стали плодотворной почвой для раз­вития острого специфичного юмора, свойственного людям интеллектуальным. В нем — и сарказм, и грусть, и житейский оптимизм. И чем абсурднее реалии, чем катастрофич­нее сакральный смысл сказанного, тем гармоничнее и забавнее звучат подбираемые сло­ва.

Подробнее...

Глеб Морев. Диссиденты. — М.: АСТ, 2017. — (Ангедония. Проект Данишевского).

«Идешь по глухой, нищей деревне, а за тобой едет черная «Волга» с пятью антеннами», — вспоминает один из героев книги Сергей Григорьянц. Эта зарисовка и множество дру­гих, описанных в «Диссидентах», больше похожи на наполненный сарказмом анекдот. Следователь, который оправдывается перед обвиняемым, понимающие, что «лечат» здо­рового, врачи... В этом театре абсурда все роли яркие!

Подробнее...

Кстати сказать, на американских читателей — хотя у них вроде бы совсем другой исторический опыт — книга тоже произвела большое впечатление. Спустя два года пос­ле выхода ее английского варианта, в 2007-м, она, как пишет во введении к книге Алек­сей Беляев, «удостоилась премии лучшей книги года, присуждаемой одним из ведущих научных сообществ Северной Америки — Американской ассоциацией евразийских, вос­точноевропейских и славянских исследований (ASEEES)», «продолжает оставаться в цен­тре дискуссий на конференциях, семинарах и страницах научных журналов» и вообще успела с тех пор повлиять «на многочисленные исследования антропологов, историков, социологов и славистов». То есть — уже классика.

Подробнее...

И если уж мы говорим о культурных трансформациях в нашем отечестве за минув­шие сто лет, то закончить этот разговор естественнее всего на сборнике Дубина. Имен­но культурными и социальными трансформациями, их источниками и механизмами он и занимался. Если коротко сформулировать основной сюжет его собранных в книгу наблюдений, то можно сказать, что это — преодоление советского наследия, скорее — не слишком преодолеваемая (а то и культивируемая) в нашем обществе зависимость от него. В каком-то смысле рассказанная здесь история может быть прочитана как ис­тория несостоявшегося освобождения — со встроенным в нее анализом того, почему оно не состоялось.

Подробнее...

Говоря об изменениях в издании и чтении книг и периодики, прослеживая эти из­менения шаг за шагом, Дубин уже тогда усматривал в них не просто внятные симптомы, но и рычаги далеко идущих социальных трансформаций. «Самое важное здесь — посте­пенный переход власти к более низким уровням структуры, исполнительным.» Он пони­мал печатное слово — «контрастное вещество» для проявления системы социальных вза­имодействий — как одну из самых существенных движущих сил этих изменений. (Мож­но было бы сказать, что он верил в него как в структурирующую общество силу, но слово «верил» все-таки не совсем из дубинского лексикона, он предпочитал понимать.) «Они способны, — говорил он в 1991-м о новых явлениях в публикации и распространении печатных изданий, — двинуть дальше начатый демонтаж исчерпавшего себя порядка, обеспечивая разумные и грамотные формы опосредования скопившихся в обществе про­тиворечий и сил.»

Подробнее...

Почерк нетвердый, но крупный...

И, оглянувшись, увидела в дверях Саню. Он стоял и тоже читал: по мимике и губам — они у нее шевелились, а потом к ним взлетела ладонь...

Дочитал и сказал:

  • От него?
  • От кого?
  • От дона Педро из Бразилии, где в лесах живет много диких обезьян... Короче, чай есть зеленый... или зеленый с мятой.

    Подробнее...

Лиза всхлипнула:

  • Не уезжай.

Но чемоданище с хрустом подпрыгивал на пластинах с таблетками, высы­павшихся из тумбочки, а Гаяне разводила руками, словно и не она толкала его к двери:

  • Как я могу? Я не могу, — а возле лифта вдруг по-собачьи завыла: — Вы мне карму испортили, извращенцы гребаные... со своим садо-мазо!

И Бонька, йоркширский терьер из двести тридцатой квартиры, тоже взвыл, пробуя непроснувшийся хриплый голос. А потом лифт с Гаянешкой уехал.

Подробнее...

На экране компа Ириска и Джем (вообще-то их звали Ира и Жора) стояли на лавке посреди ресторана в народном стиле, Ириска похотливо облизывала кларнет, краснощекий Джем исследовал языком большую морскую раковину. Народ вокруг хохотал, хлопал в ладоши или, сложив их рупором, что-то ободря­ющее кричал. Только ангелочков здесь и недоставало!

Подробнее...

Ну и как с этим было жить?

А ведь Варя о чем-то с ней горячо говорила и, похоже, давно. О внуках, ну да. И о курсах — валют? Об обменниках? Нет, о том, что она поменяла профес­сию, стала дизайнерить — после курсов. Зять ушел, машину забрал, а с мелюз- гой-то как без машины? И бежала при этом почему-то быстрей и быстрей.

Подробнее...

Викентий возился с лего и сопел, подражая Федору: тэк-с, тэк-с, перитэк-с... Потом сопение участилось, у ребеныша что-то явно не ладилось. Но Лиза не от­рывалась от книжки: пусть сам, сам, сам, не то вырастет девочкой. Книжка на­зывалась «Набатейское царство» и не шла совершенно. Убивать субботу на Иорда­нию — последнее, о чем написал ей Ерохин: резко обновить и обтегить стоявший на сайте текст! — было, конечно, безумием. Впрочем, суббота оказалась убитой и без того. Юлий Юльевич Кан убрел в четыре утра. Это был мегастранный опыт. Лиза держалась за это слово ночь и уже полдня: опыт, да, ни на что не похожий,

Подробнее...

Воздух сер и за день провонял всем, что отпускается по смете;

комнаты обходит персонал, словно коллективный ангел смерти.

Подробнее...

Над Америкой Чкалов летит.

Помнишь, звоном кремлевских бокалов раздавалось заветное — Чкалов! — и выплескивалось в петит!

Подробнее...

Чередой несчитанных недель — месяцами жизни в год из года

Подробнее...

На фоне гор, взъерошив лошадь, скакал абрек-головорез — кого-то пулей огорошить; скакал, скакал и вдруг исчез.

Подробнее...

В середине сентября стало ясно, что нашей работе в Смоленске оста­лись считанные дни. 16 сентября меня посетил Н. Н. Мельников, сообщив­ший о своем предстоящем отъезде на Запад вместе с оборудованием своей мельницы и мастерской при ней, для вывоза которых немцы дают ему не­сколько вагонов. Мельников советовал мне воспользоваться этим случаем и отправить с его эшелоном мою семью с некоторыми вещами, так как в дальнейшем может не представиться такого случая. На семейном совете было решено воспользоваться предложением Мельникова, и 17 сентября вечером моя семья переселилась в вагоны Мельникова на железнодорож­ной ст. Смоленск.

Подробнее...

Комментарий в эпоху Википедии

Вместо предисловия. О комментарии.

комментарий к художественному тексту — это не блажь филологов, а свя­зующая ткань истории и культуры.

Какой бы комментарий мы ни взяли — или реальный комментарий, кото­рый показывает связь художественного текста с фактами, событиями, вещами, ландшафтами, или текстологический комментарий, показывающий процесс ра­боты автора над черновиками и формирования окончательного варианта про­изведения, или комментарий, описывающий восприятие произведения читате­лями, критиками, исследователями, или комментарий, интерпретирующий и вскрывающий связи произведения с другими текстами современников и пред­шественников и тем самым создающий панораму и перспективу, возникающую в самом пространстве литературы, — все эти виды комментирования радикаль­но меняются с наступлением цифрового века.

Подробнее...

Дмитрий Артис

Сразу возьму быка за рога и кинусь в самую гущу салимоновской книги:

Прощание с лирическим героем...

Есть что-то зловещее (трагическое?) в отповеди лирическому герою из уст автора, достигшего полного единения с ним. Будто отповедь самому себе. Так две параллельные прямые в условиях бесконечности пересекаются и сливаются в одно целое. Теперь уже трудно понять: герой рассказывал жизнь автора или же автор писал жизнь своего героя. Снимается вопрос первичности. Они невозможны друг без друга.

Подробнее...

Владимир Шпаков

К новостям с Украины и из Крыма мы привыкли едва ли не больше, чем к ежедневным погодным сводкам. Четыре года изо дня в день СМИ кормят нас то ужасными, то обнадеживающими сообщениями из этих регионов, и на таком фоне зачастую меркнут и уходят в тень даже события мирового масштаба. Ну понятно: болит и волнует если не родное, то хотя бы близкое и знакомое — то, с чем связан судьбой. А всякий взрослый россиянин (или почти всякий) так или иначе связан с этими территориями, каковым была уготована драматическая, но при этом разная судьба. Вопрос тут не в наличии либо отсутствии информации, ее в медиа­пространстве завались. А в том, кто и как сумеет убедительно показать подлинный драматизм, а подчас и трагизм ситуаций, что разворачиваются перед нами на экранах телевизоров, компьютеров или выстреливают с газетных страниц. Ведь в основном мы наблюдаем бесконечный словесный поток (временами переходящий в словесный понос) с бесчисленных телешоу, где давно распределены роли и амплуа, в том числе записных злодеев. И хотя дискуссии вроде бы горячие, а градус полемики невероятно высок, все равно остается ощущение, что тебя динамят. Под грудой пропагандистских штампов и повторяющихся взаимных обвинений правда жизни глохнет, ее давят на корню; и при этом, как видно, все себя очень комфортно чувствуют, в том числе записные злодеи.

Подробнее...

Оксана Бутузова

По первому же рассказу становится ясно, насколько суровы законы Севера, как жестко обращается он с людьми, а те в свою очередь — с животными. Если конь споткнулся и не может работать в полную силу — расстрел («Рахат»). Но и коню дают последнюю возможность если не жить, то хотя бы бороться. И он борется, зная, что за первым выстрелом последуют второй и третий.

Подробнее...

Николай Александров

СанаВАЛИУЛИНА. Не боюсь Синей Бороды: Роман. — М.: Издательство АСТ/ Редакция Елены Шубиной, 2017.

Современный российский роман балансирует между фельетоном, документальной фиксацией повседневности и постмодернистским художественным строительством. Он банален в своих нарративных приемах, в стилистике рассказа. Он зациклен «на вопросах и проблемах», он подразумевает позу писательской значительности. Неважно, в чем она выражается. Допустим, в том, чтобы говорить художественно, то есть с неким беллетристическим придыханием. Забавно, что это придыхание не подразумевает профессионализма. Точнее — замещает его. Иными словами, если человек встал на табуретку и читает стихи, уже сам этот факт, сама эта возвышенная поза освобождает его от искусства декламации. Табуретка становится доказательством артистизма. И тогда можно не заботиться ни о стиле, ни о сюжете, ни о композиции, ни о внятности художественного высказывания. Пафос забивает профессионализм, чистоту высказывания, ясность мысли.

Подробнее...

Евгений Абдуллаев

«Согласен, что нынешнее наше духовенство отстало. Хотите знать причину? Оно носит бороду, вот и всё. Оно не принадлежит к хорошему обществу».

Так — в русском переводе — писал Пушкин в своем известном письме Чаадаеву от 19 октября 1836 года.

«C’est qu’il est barbu; voil? tout. — Оно носит бороду, вот и всё».

Борода, как известно, — не просто волосяной покров на лице взрослого мужчины. Окладистая борода — знак, символ причастности. За исключением второй половины девятнадцатого века, когда ее отращивали под влиянием моды, все остальные времена она была делом личного выбора.

Подробнее...

Наутро Роман, разочарованный сновидением, открыл свежее сообщение Киры:

«Зря ты не поверил. Я правда больна. Это лейкоз. У меня критический уровень тромбоцитов, за месяц я потеряла шесть килограммов. Я ем раз в сутки и задавлена усталостью. Если бы у меня было хоть немножко сил, я бы возмущалась тобой. Я бы ненавидела тебя.

Подробнее...

Им предстояла совместная дорога до университета, и Роман предвкушал, как в подземке они будут наслаждаться музыкой в его наушниках. Специально ради этого он вечером загрузил на плеер свои и Кирины любимые композиции.

Планы нарушил Саня, который на корточках смолил папиросу на лестничной площадке. Завидев вора, Роман внутренне обругал себя за расслабленность и неосто­рожность. Как будто глазок для красоты установили. Трясущиеся пальцы не сумели вставить ключ в замочную скважину ни с первого, ни со второго раза.

Подробнее...

Саудовская Аравия - это государство, что размещено на Аравийском полуострове в Юго-Западной Азии. На северной границе соседями являются Иордания, Ирак и Кувейт. На Юго-Западе граничит с Народной Демократической Республикой Йемен. А на солнечном Юго-Востоке — с Оманом, Объединенными Арабскими Эмиратами, на Востоке — с Катаром.

Подробнее...

При формировании статьи Википедия опирается на несколько основопо­лагающих принципов.

Первый: проверяемость.

В руководстве Википедии специально оговорено: статья не претендует на «истинность», а только на «проверяемость». Каждый пользователь должен иметь возможность самостоятельно перепроверить все сообщенные в статье Википе­дии факты и суждения. Это очень важный момент. Если источников недоста­точно, чтобы перепроверить статью, — к ней относиться нужно с осторожно­стью, она — неполна. Причем имеется в виду не «в принципе» проверяемость, а в реальности — источники должны быть вам доступны. Так, русская Википедия должна ссылаться на русские источники, и только если их нет, может сослаться на книгу, которую можно отыскать лишь в Библиотеке конгресса США. Если есть цифровой образ книги, то ссылки пойдут и на онлайн, и на оффлайн. При­чем правила цитирования примерно такие же, как и в академических работах: автор, название, город, издательство, год, страницы. Все как у взрослых. Такова цель, но она далеко не во всех статьях достигнута.

Подробнее...

Значит в итальянских католических соборах еще в середине XIX века при записи в метрических книгах использовалась (возможно, не везде) «старая ита­льянская система от захода солнца», в то время как гражданский день в Италии начинался в 12 ночи, как и во всех странах Европы. То есть расхождение между датой в метрике и гражданской датой возможно, но вот имело ли оно место в Российской империи в 1799 году остается невыясненным.

Подробнее...

Форма энциклопедии для такого «бреющего» чтения подходит почти иде­ально — она состоит из коротких статей и ссылок, то есть читатель (который уже не читатель, а пользователь) сам найдет нужную ему дорогу, идя по ссыл­кам. Будет ли такое чтение более поверхностным? Необязательно. Но оно точно будет другим. Оно уже другое.

Подробнее...

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. КАДРИЛЬ С ОМАРАМИ

Черрипах глубоко вздохнул и приложил лапу к глазам. Он хотел что-то сказать Алисе — и не смог: минуту-другую его сотрясали рыдания. «Прямо как костью подавился», — сказал Грифон, тормоша Черрипаха и хлопая его по спине. Наконец к тому вернулся голос, и он, сквозь слезы, начал:

  • Вам, наверное, не доводилось долго жить на дне моря («Вообще нисколько», — вставила Алиса), и вы, наверное, не встречались с ома­рами... (Алиса заикнулась было: «Как-то раз за обедом я попробо...» — но тут же опомнилась и сказала: «Нет, никогда»), так что вы едва ли сможете представить себе всю прелесть кадрили, когда танцуешь ее с омаром!

    Подробнее...

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. ИСТОРИЯ ЧЕРРИПАХА.

— Ты не представляешь себе, милочка, как я рада нашей встрече, — с чувством сказала Герцогиня, беря Алису под руку и уводя куда-то в сто­рону.

Алису порадовало хорошее настроение Герцогини, и она решила, что причиной гневливого состояния, в котором та находилась во время их последней встречи на кухне, был, скорее всего, перец. «Когда я стану Герцогиней, — сказала она себе (не очень, правда, на это надеясь), — в моей кухне вообще не будет перца. Супы и без перца бывают вкусными. Может быть, как раз перец и превращает герцогинь в старых перечниц, — продолжала она, увлекаясь новой закономерностью, — а соль... соль делает людей солидными, а горчица — огорченными, а розмарин — разморенны­ми... Ах, достаточно знать только это, чтобы не относиться к людям так строго!»

Подробнее...

  • Исключением стал Жан Жорес, который занимал резко антивоенную позицию до самой своей смерти. В июне 1914 года он добился того, что социалистическая фракция проголосовала против военного займа, на чрезвычайном съезде СФИО (Объединенная социалистическая партия Франции) 14—15 июля провел резолюцию о всеобщей стачке в случае войны. Ж.Жорес был убит 31 июля 1914 года Руалем Вилленом. Р.Виллен был приговорен к пожизненному заключению, но в 1919 году оправдан французским судом, который счел убийство Жореса вкладом в победу. Это не помешало французам в 1924 году перенести прах Жореса в Пантеон и назвать в его честь пересадочный узел в парижском метро. Для французского правительства Ж.Жорес умер удивительно вовремя: после его смерти французские социал-демократы полностью поддержали правительство в начавшейся войне.

    Подробнее...

Текущая Реальность тоже циклична, но ее циклы длиннее, а различия между ними больше.

В России продолжается борьба социалистической и коммунистической линии. Двадцатые годы протекают под знаком коммунизма, что проявляется, в частности, в создании советской фантастики. В тридцатые годы преобладает линия социализма, в результате чего страна — очень своевременно — заканчивает реализацию программы КЕПС — ГОЭЛРО. Проводится ускоренная индустриализация, завершается образовательная революция, создается сильная армия и мощная централизованная военная империя. Все — в полном соответствии с чаяниями российского генштаба 1917 года.

В мире тридцатые годы открываются экономическим кризисом, а заканчиваются войной. Структура противоречий стремительно упрощается и в значительной мере возвращается к картине 1900-х годов. Сороковые годы повторяют 1910-е, но совсем с другой войной — и с другой ролью России в войне. На этот раз она не только в лагере победителей, она — неоспоримый победитель, удостоившийся имени сверхдержавы. Человеческие и материальные потери в войне чудовищны, прежде всего для России.

Подробнее...